tarkhil

Categories:

Перекоп - Севастополь. Сентябрь 1941


К Перекопу вышли большим сводным отрядом, если не сказать толпой. Человек сто всего, в основном всяческие тыловые службы. И как только вышли, военное начальство сразу взяло всю команду в оборот. Разобрали вышедших по родам войск и званием. Младшего военюриста, вроде бы единственного во всей группе командира, почему-то сразу же взяли под конвой. Хотя он как будто не удивился и даже возмутиться не пробовал, держался спокойно, будто так оно и надо. Вместе с ним задержали таким же манером нескольких пехотинцев. Как поняла Раиса, их за то, что были без оружия. Потому что тех, кто с оружием, тут же взял под командование какой-то старшина и увел, наверное, распределять по взводам.

Связисту, вытащившего на себе два телефоных аппарата, начсвязи дивизии лично руку пожал и вообще, обрадовался как родному. 

Еще запомнились Раисе двое танкистов, совсем молодые, в новехоньких, не успевших обмяться комбинезонах. Прибыли, как и она, с предписаниями, но тоже не встретили никакого начальства, не говоря уже о танках. Им было велено подождать, пока направление выпишут. Танкисты выглядели растеряно. Без техники, с одними пистолетами, они чувствовали себя не у дел и считай что безоружными.

Так весь их отряд разобрали, как на винтики. Нет документов или оружия - задержать до выяснения, есть документы и оружие - в строй либо в тыл.

Раиса на этот раз была и с наганом, и со всеми документами и честно предъявила свое истрепанное предписание и пакет с личным делом, запечатанным на все положенные печати. Его ей вручили вместе с предписанием, трижды строго предупредив, что любое повреждение печатей грозит трибуналом. Лежал пакет нетронутый и даже не помятый, потому что Раиса его в запасную рубашку обернула.

Пакет особисту показался очень интересным. Сургуч на печатях он только что не через лупу рассматривал. Потом подозвал какого-то еще командира, видимо, помощника своего, показал пакет ему. Оба о чем-то негромко посовещались, отойдя к окну, Раиса разобрала только “подтвердить… конверт без признаков вскрытия… печати целы”.

Наконец уполномоченный особого отдела вскрыл пакет, извлек оттуда папку с ее личным делом и углубился в чтение так внимательно, будто собирался выучить все наизусть.

Раиса сидела молча. Внимание бдительных товарищей ее не смущало, видали мы уже таких. А вот спать после неожиданного драп-марша хотелось просто до одури. И она всерьез опасалась, что вот этак сидя сейчас и уснет. 

“Ну что ты так его смотришь! - про себя бранила она особиста. - Это ж тебе не “Война и мир”, зачитался!”

Наконец тот поднял глаза от папки, с неожиданным любопытством взглянул на Раису, потом в бумаги, потом опять на нее. Снова взывал помощника, показал ему дело, тот тоже полез его читать. И тут у Раисы лопнуло терпение.

- Товарищи командиры! - она не очень понимала, как положено говорить с двумя старшими по званию сразу. - Разрешите, пожалуйста, обратиться! Вы уж отправьте меня хоть куда-нибудь по моей специальности. Сил же нет никаких, меня с лета призвали, а до сих пор я кто угодно, только не медицинский работник. 

Особист, который ее до того расспрашивал, воззрился на Раису как на невидаль. Видимо, с ним давно так не разговаривали.

- Товарищ старший сержант! Попрошу без самодеятельности, - отрубил он. - Куда прикажут, туда и поедете.

- Так прикажите! - не сдавалась Раиса. Она уже готова была к чему угодно, хоть к гауптвахте за такой разговор со старшим по званию. Лишь бы не болтаться неприкаянной. Даже танкисты и те рано или поздно танки свои получат. А ей сколько еще так кочевать от одного начальства к другому. - Или отправьте к тому, к то прикажет. Если на войне у каждого свое дело и свое место, сколько же я буду как перекати поле туда-сюда. Где-то может медиков не хватает, а я тут жду у моря погоды...

Второй особист впервые оторвался от личного дела и посмотрел на нее, как показалось Раисе, очень понимающе. А потом неожиданно рассмеялся:

- Экий ты еж колючий, товарищ старший сержант, леший тебя забодай! У нас тут таких как ты - не разгрести, и никто, заметь, не шумит. Ладно, коли ты у нас медработник, пускай с тобой медицина и разбирается, - и захлопнул папку с личным делом так, что по кабинету полетела пыль. - Товарищ Седых! - обратился он к коллеге. - Выпишем ей направление в распоряжение Начсанпура 51-й да с сопровождающим отправь. Пусть там и разбираются в этой галиматье. Можно подумать, у нас с тобой других дел нет.

Дальше все решилось настолько быстро, что Раисе оставалось только удивляться. Надо же, оказывается, и на особиста иногда полезно шумнуть, а не дрожать перед ним как осиновый лист. Все-таки, тоже человек, хотя и бдительный по службе сверх всякой возможности.

Ей выделили сопровождающего, рядового с винтовкой, и выписали новое предписание. Раиса посмотрела, куда ее теперь отправляют и сердце дрогнуло, когда прочла знакомое название: “Следовать в Севастополь, в распоряжение Начсанупра 51-й Отдельной Армии”. 

Только недавно она ездила в Крым отдыхать, и мир казался устроенным правильно и просто. А теперь едет туда же, к морю, по службе, в военное время. Ох.. где-то сейчас Алексей Петрович?.. Куда его отправило суровое военное начальство. “Европа не горит, но тлеет и дымится. Может, полыхнет завтра”. Как в воду глядел дорогой товарищ профессор! И ошибся-то всего на несколько дней…

Ехать в сопровождении Раисе сначала не понравилось. Хоть наган у нее не отобрали, все равно выходит, что будто под конвоем. Но оказалось, что в такой компании добираться до места назначения получается очень быстро. С попутными машинами все решалось без единого вопроса. Раиса даже развеселилась. У Гоголя кузнец на черте летал, а она, выходит, под это дело особиста приспособила. Повезло. “Ну вот, опять слово это чертово! Повезло мне… Живая до сих пор, вот и все везенье. Добраться бы уже хоть куда-то, чтобы делом заняться. А то так всю войну проездить можно!”

Сопровождающий сначала держался отстраненно и строго по уставу. Потом вроде разговорился, но о себе почти ничего, кроме того, что родом откуда-то из Вологды, не сказал. Зато Раису расспрашивал старательно, и про город Брянск, и про Белые Берега, и про то, как училась и где работала. Она отвечала с удовольствием, тяжко, если не с кем поговорить, хотя и понимала, что сопровождающий проявляет исключительно служебное любопытство. А то мало ли… Но пусть его, хочет бдительным быть, мешать не будем. И Раиса рассказывала и про учебу, и про то, с кем в Белых Берегах работала. Даже про мужа бывшего, гулену бессовестного, рассказала. И про то, как лопатой его гнала через всю улицу. Последнее она вспомнила с дальним прицелом, чтобы рядовой не вздумал к ней клинья подбивать. Пусть знает, что с Раисой шутки плохи.

В Севастополь они прибыли утром. Удивительно, но особых перемен в жизни города Раиса не увидела. Все так же звенели по улицам трамваи, торопились по своим делам прохожие, даже мороженое на углу продавали. 

- Такое же, как в июне был, - не выдержав, подумала она вслух. - Будто и войны никакой нет. 

- Вы что, в Севастополе уже были? - тут же обернулся к ней сопровождающий.

- Этим летом, перед самой войной. Профком в санаторий послал после болезни, - объяснила Раиса.

Сопровождающий, казалось, обрадовался. 

- Значит, город знаете. Канцелярию начмеда 51-й сами отыщете. У меня был приказ сопроводить вас в Севастополь. Все, дальше сами, товарищ старший сержант, - откозырял ей, сунул пакет с документами, развернулся и сгинул, будто растворился.

Раиса даже не успела спросить его, где эту самую канцелярию искать. 

Он оставил ее посреди улицы, у кинотеатра. На афише красовалось название “Пятый океан” и время сеансов. Кино обещали вечером. Хороший фильм, Раиса его перед войной видела, в Брянске.

"Перед войной". Теперь все делится на раньше и теперь. Она и не заметила, как привыкла к этому разделу. Незримая граница прошла через тихий город Брянск, поселок на речке Снежке, солнечный, дышащий морем Севастополь. Солоно на сердце думать об этом. "Хватит, - оборвала себя Раиса. - Ты человек военный, топай давай. Тебе еще начальству докладываться".

Все-таки, разница в том Севастополе, что был, и в том, куда приехала, имелась: военных на улицах много. Зато и как пройти в канцелярию начмеда 51-й Отдельной армии (так значилось в предписании) ей сразу объяснили.

Завканцелярией, немолодой, хмурый и, похоже, мало спавший последние несколько суток, изучил ее пакет не в пример быстрее особиста, задержавшись только на одной бумажке. 

“Без видимых следов вскрытия”, проворчал он под нос, “Бдительности-то, бдительности!”

Раиса хотела было сказать что-нибудь нейтральное про необходимость, но завканцелярией уже что-то быстро черкнул на бумажке, поставил печать, сложил все, кроме свежего предписания, в пакет. С сургучом возиться не стал, просто расписался на клапане.

- Ваши в Первомайском стоят, - сказал он, - Это за Балаклавой, на Федюхиных высотах. Отправляйтесь туда, там доложитесь.

Раиса попыталась уточнить, в каком хотя бы направлении от Балаклавы находится часть, но в ответ тот лишь махнул рукой куда-то в сторону своих шкафов с документами:

- В Балаклаве спросите, - и уткнулся в следующую папку, давая понять, что разговор окончен.

- Разрешите идти? - теперь Раиса помнила, что просто так повернуться и выйти не полагается.

Завканцелярией поднял глаза от папки, всем своим видом выражая удивление и недовольство, что мол, вы еще здесь, товарищ старший сержант.

- Идите.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.