tarkhil

Category:

Где-то на фронте. 1941.

Выкладываться будет пока здесь, потом, более целиком, на author.today или еще где. Про издание даже не думали, работа только началась

Место получилось тряским. Понять, куда едут, не получалось совсем, и Раиса ощущала себя чем-то средним между посылкой на почте и курицей в клетке, едущей на базар. Второе сравнение очень не нравилось.

Из кузова, закрытого тентом, было видно, главным образом, пыль да кабину следующей машины. Внутри кузова лежали носилки и несколько санитарных сумок. Иного общества не предвиделось, и Раиса от скуки успела пересмотреть все содержимое сансумки. Небогато, но самое необходимое есть. 

Выскакивать из машины пришлось пару раз по команде “Воздух”, но, видать, у фрицев были какие-то цели повкуснее - на них ни разу ни бомбы не сбросили. К полудню они куда-то доехали - кто-то с кем-то шумно спорил, но слов было не разобрать. Канонада, по сравнению с утром, вроде как приблизилась, но почему-то опять доносилась со всех сторон. Потом в машину погрузили одного лежачего раненого, шестерых сидячих и дополнили несколько перепуганной девушкой в испачканной форме. 

Потом колонна развернулась и поехала назад. Это Рае совсем не понравилось, от хорошей жизни взад-вперед не мотаются.

Девушку звали Валей. На петлицах у нее были вроде те же знакомые змеи, но оказалось, она из ветеринарной части. Куда девалась та часть и почему она сама здесь, Валя толком объяснить не могла.

В тряском кузове, за час езды Раиса мало что успела от нее узнать, кроме имени и того, что нынче утром она попала под бомбежку. Валя рассказывала, дрожа и заикаясь, словно пережитое в ней никак не перегорит и не уляжется. Как налетели с утра "эти... с сиренами", как понесли испуганные лошади. Дальше Валя толком не помнила, кажется ее слегка засыпало землей, но нашли, откопали и вот подсадили на полуторку. Хотя она цела, "чесс-с-с-слово ни царапины", только на левое ухо оглохла. 

“Наверно, ее куда-нибудь начальство пристроит, - думала Раиса, слушая сбивчивый рассказ. - Нам-то эта красавица зачем? Человек, он все-таки не лошадь”.

В дороге Валя пыталась как-то помогать, но скоро стало ясно, что толку от нее шиш да маленько, она и повязку толком наложить не умеет, и руки у нее ходят ходуном. “И как таких малахольных в армию-то берут? Хотя, верно сейчас туда всех берут”.

Свою пулю, говорят, не услышишь. Вот и колонна своё не услышала - команду “Воздух!” не подали, просто в уши ввинтился пронзительный свист, а затем и впереди, и позади ударило так оглушительно и страшно, что, Раисе показалось, что из нее весь дух вышибло одним звуком. Уши наполнились противным звоном, в голове шумело. Все разворачивалось перед глазами медленно, как в кошмарном сне. Вот шедшая следом машина завалилась в кювет, из открывшейся двери выскочил водитель, тут же споткнулся и упал на дорогу, раскинув руки. А их полуторка, кренясь так, что раненые, беззвучно крича, попадали с лавки, а саму Раису мало что не до крыши по тенту прокатило, понеслась вперед, прыгая на ухабах. Криво, косо, как взбесившаяся лошадь, куда-то по обочине, почти без дороги, мимо огромного костра, в котором еще угадывалась разбитая “эмка”. Машина круто свернула с дороги, и царапая днищем бурьян, дотянула до лесополосы и там встала. 

Едва Раиса с Валей успели устроить раненых и понять, что все вроде бы целы, как к заднему борту подбежал водитель, бледный, засыпанный блестками битого стекла, с окровавленными руками. Сквозь постепенно рассеивающийся звон прозвучало страшнее свиста бомб - “Врача ранило! Плох!”

Раиса так и сиганула через борт, ударилась пятками оземь и щелкнула зубами. За ней, откинув борт, полезла Валя, таща сложенные носилки.

Раненый сидел около машины, спиной к колесу. Бледный до синевы, он дышал с трудом и взгляд его был страшен - тоскливый и направленный куда-то в бесконечную даль, туда, где верующие видят кто рай, кто ад, кто еще чего.

- Сейчас, сейчас! - захлопотала Раиса, разрезая на нем гимнастерку. - Потерпите, сейчас перевяжем, все будет хорошо.

Она говорила как с любым больным, успокаивающим ласковым шепотом. И сама не верила этой привычной скороговорке: настолько плохо он выглядел. Рана показалась совсем небольшой, так, царапина на груди, кровит совсем немного. А вот состояние раненого пугало. Казалось, он почти не может дышать, губы посинели, враз ввалились глаза. Что с ним? Контузия? Раиса понятия не имела, как она должна выглядеть. Пневмоторакс? Не похож, его-то она знает, ножевые им привозили, тогда кровь пенилась бы вокруг раны, а тут все чисто. Все равно, герметичную повязку, с клеенкой от индпакета и скорее везти дальше!

- Сейчас перевяжу, легче станет, товарищ доктор! 

- Военврач… третьего… ранга…  проговорил раненый с видимым трудом. 

“Хотя б понимает. Да хоть чертом в ступе назовись, только не помирай!”

- Все в порядке, товарищ военврач третьего ранга! - устроив подушечку индпакета на ране, Раиса пыталась вспомнить что-нибудь успокаивающее. - Рана… это… с малой зоной повреждения! Быстро поправитесь!

Раненый сердито дернул бровью. 

- Тампонада… сердца… безнадежен… уничтожайте… документы… уходите… товарищ… Поливанова… за… старшего….

Похоже, на необходимости передать командование товарищ военврач и держался. Закончив отдавать приказ, он обмяк, глаза помутнели. Раиса, прижав пальцы к его шее, беспомощно чувствовала, как сердце бьется все быстрее и слабее. Через несколько минут и эти слабые удары прекратились, все было кончено. Молодое, еще мальчишеское лицо медленно, от корней волос, от царапины от бритья на острой скуле, залила спокойная ровная желтизна. Раиса закрыла умершему глаза и медленно выпрямилась. За спиной у нее слышно всхлипнула Валя.

Раиса оглянулась - та стояла, прижав кулаки к щекам и мелко дрожала. Расстегнутая санитарная сумка на ее плече съехала на бок.
- Тихо! Некогда реветь! - Раиса взяла Валю за плечи и встряхнула. - Утрись и застегнись, и давай в кузов. У тебя живые там, поняла?!

После обернулась к водителю. Похоже, он отделался только царапинами от разбитого стекла. Ну и страху натерпелся, понятное дело. Прислонившись к борту “полуторки”, водитель пытался закурить, но никак не мог поджечь папиросу, пальцы у него тряслись, спички ломались в них одна за другой.

- Вы не ранены? - на всякий случай спросила его Рая. Водитель только мотнул головой.

- Стекляшками посекло… ах ты ж… мать твою… Что ж мы теперь то… не даст ведь высунуться на дорогу. Налетит еще раз - и крышка.

- Лопата есть? - перебила его Раиса. 

Получив хоть какое-то понятное задание, водитель засуетился. Лопата нашлась, и пока он копал могилу под приметной березкой, со срезанной осколками верхушкой, Раиса развела маленький костерок и, как приказано было, сожгла все документы, которые нашлись. Даже инструкцию от “полуторки”, что отыскалась у водителя под сиденьем. Заглянула в документы погибшего военврача. “Данилов Сергей Николаевич. Город Ленинград”. 27 лет - ничего себе, выглядел мальчишка мальчишкой. Рая пообещала себе запомнить и имя, и город, и даже адрес… какая-то “линия”. Но адрес к вечеру выскочил из памяти, остались там только имя, да еще маленькая фотокарточка, где тот был снят вместе с хорошенькой круглолицей девушкой в белом вязаном берете на светлых кудряшках. Эту карточку Раисе очень жалко было отправлять к остальным документам. Но сохранить ее она не рискнула. Такое уж точно не должно достаться врагу. При мысли о том, как фрицы будут рассматривать карточку и отпускать сальные шутки, ее аж передернуло. А о погибшем она по начальству доложит как надо. Знать бы еще, где оно теперь, то начальство, которому можно что-то доложить! Где хоть один врач, чтобы передать ему раненых! Ни Раиса, ни Валя ничем им сейчас не помогут. Ни знаний, ни инструментов. Еды-то - что у раненых с собой.

Пришел водитель, сказал, что все готово. Раиса последний раз посмотрела в спокойное отрешенное лицо Сергея Данилова, военврача из города Ленинграда.

“Первый убитый на войне, которого я хороню. Ой, не последний” - она решительно сняла с его ремня наган в кобуре и повесила на свой.

Схоронили, постояли с минуту над свежей насыпью, сняв пилотки, и поехали. От колонны и след простыл, только несколько машин догорали либо валялись в кювете. Вечерело. 

 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.