Alex Povolotsky (tarkhil) wrote,
Alex Povolotsky
tarkhil

Categories:

Про уренгойского мальчика

Что в первую очередь бросилось в глаза - так это его защитники. Двоемыслие. "Мальчик не то хотел сказать," - и "Ольгинские тролли на него набросились и оскорбляют". Извините, господа товарищи, если мальчик не то хотел сказать, то и его оппоненты тоже.

Для начала - о том, что он сказал. Вернее, не сказал, а зачитал по бумажке. "Так называемый Сталинградский котел". "Когда прекратились военные действия". Так можно рассказывать об английском туристе, угодившем под замес при перевороте в республике Большое Какаду. Бедный немецкий унтер оказался в Сталинграде не случайно. Он пришел убивать. И боевые действия прекратились, когда он бросил винтовку и сделал хенде хох.

Далее. Вот в такой риторике о Второй Мировой могло бы писать только одно государство. Третий Рейх, который каким-то чудом свел войну вничью. Они бы всячески избегали и нападения на Советский Союз, и окружений, и боев. Военные действия начались - военные действия прекратились. Сами. От того, что ветошь хранили промасленной. Неустановленные лица. В результате погибли люди: красноармейцы и немцы. Всех очень жаль. Ужасная трагедия.

Так вот. Среднестатистический солдат Вермахта, индоктринированный по самую макушку (напоминаю, Гитлер пришел к власти за 8 лет до начала войны. Немецкий солдат с 10 лет слушает Гитлера. Немецкий унтер - с 12), воевать хотел. И евреев расстреливал охотно (отказы от участия в расстрелах не влекли никакого наказания, но отказов было очень мало). И грабил с воодушевлением. А система военной юстиции в Вермахте делала почти невозможным наказание за преступление по отношению к гражданским. Отношение же к военнопленным с самого начала было однозначным: уничтожать.

Вообще, после приказа об особой подсудности в зоне Барбаросса и приказе о комиссарах любые действия, менее жестокие, чем "повесить на месте", по отношению к военнослужащим Вермахта - гуманность.

А мальчик, между прочим, был не один - там еще были две девочки, и одной по разнарядке достался несчастный боец Люфтваффе, который траванулся краденым метиловым спиртом.

И, я так понимаю, детишек не первый раз возят рассказывать, как они жалеют бедных немчиков. В этих вот обтекаемых выражениях - попали в Россию, претерпели жестоко и умерли, а воевать в глубине души не хотели. Воны же диты.

С мальчика спрос невелик. Его папа, не последний человек в Новом Уренгое, возит сыночка по заграницам на чужие деньги, ничего удивительного. А сам он зачитывает с бумажки текст, которые ему перевели с немецкого, потому, что папа велел.

Но за этим мальчиком стоят взрослые дяди. Так вот, тех дядей из устроителей этого блядского цирка, которые в России бывают с загранпаспортом, я никогда больше не хочу видеть в России. А тех, которые занимают государственные должности, я не хочу видеть с какими-либо полномочиями от государства.

Мальчика же нужно было воспитывать, пока поперек лавки укладывался. Сейчас поздно. Что папа скажет, то и зачитает с бумажки.

А что же немцы? Я, может, против всеобщего добра и за ненависть?

Ну, тут какая штука. Если человек топит за все хорошее и против всего плохого, то это либо очень творческая Миришь, которая просто от избытка эмпатии сопереживает всем, либо какая-то сука, которая проводит простую мысль: оккупант, ведущий партизана на расстрел, испытывает не меньшие моральные страдания, чем партизан. И заслуживает жалости.

К современным немцам у меня претензий нет. Но чтобы называть солдата Вермахта невинной жертвой, нужно сначала доказать, что этот конкретный солдат не хотел воевать. Причем не там, где-то в глубине души, а деятельно. Остальные погибшие - ну... погибли. За чем пришли, то и нашли.
Tags: мысли, текущее
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments