?

Log in

No account? Create an account
Паранойя, отпущенная на свободу
Записки штурмраухермастера
Гражданская в США - 3 
9th-Jun-2016 09:03 am
реконструкция, лекция
Выкладка в воскресенье будет, но вечером - с утра я в Монино, приходите! И спасибо за поддержку.



Ампутация. Из конфедератского руководства по медицине.

Начали!

Линкольн пришел к власти со вполне определенной программой — все новые штаты будут свободными. Эта программа сыграла роль запала — когда президент уже был избран, но еще не прошел инаугурацию, Юг сказал «Не согласны!», избрал собственное правительство и объявил о сецессии, то есть, о выходе из состава США, согласно конституции. С точки зрения юристов Севера, организованный выход нескольких штатов был заключением (до сецессии!) договора, запрещенного конституцией.
Некоторое время шли переговоры — Север не признавал законность отделения Юга, были попытки достичь каких-то компромиссов по поводу будущих штатов, но месяца через три с половиной с момента объявления сецессии, 12 апреля 1861 года, южане внезапно заметили, что корабли иностранной державы (США) осуществляют в их водах военную операцию — снабжают форт Самтер! «Не позволим!», заявили южане и потребовали капитуляции форта. Форт ответил огнем, и более суток длилась канонада (без жертв). Потом у северян кончился порох и они торжественно капитулировали. При церемонии спуска флага был произведен салют, в ходе которого одну из пушек разорвало, и осколком был убит один солдат. Такова была первая жертва Гражданской войны в США, жертва почти комическая.
Война началась. Причем началась она именно под знаменем защиты конституции и сохранения Союза — Кентукки, штат рабовладельческий и стратегически важно расположенный, не примкнул к сецессии, и не стоило дразнить гусей.
Строим армию, строим медицину
Томас Лоусон избавил северян от многих хлопот, скончавшись вскоре после начала войны, от естественных причин. По принятым правилам, ему наследовал Клемент Александер Финли, десятый Генеральный Хирург Соединенных Штатов, шестидесяти четырех лет от роду. Он был хорошим врачом, и сделал немало на высоком посту — именно с его приказов (хотя есть мнение, что эти приказы он отдал под давлением Санитарной Комиссии) началось официальное признание санитарок на военной службе, он увеличил количество хирургов и разрешил использование «медицинских кадетов», или, по-русски, «зауряд-врачей» - студентов со старших курсов. Он заменил тяжелые четырехколесные фургоны легкими санитарными двуколками, «амбулансами Финли», как их назвали. С гражданской вольницей в военной медицине (многие добровольческие полки пришли со своими, совершенно штатскими, хирургами) он боролся бюрократическими процедурами — в частности, заказывать предметы и лекарства, не указанные в армейском каталоге, можно было заказывать только с личного разрешения Генерального Хирурга. Он покупал здания под госпитали, создавая дополнительные койки для будущих больных и раненых. Впрочем, исполнительный секретарь Санитарной комиссии был иного мнения. «Он ничего не знает, ничего не делает, и не способен знать что-то и делать что-то кроме бормотания о форме и прецеденте».
Увы, меры, принятые Финли, оказались катастрофически недостаточными, а попытки экономить бюджет обошлись солдатам США очень, очень дорого...
На Юге можно было не смотреть на старшинство. Первым Генеральным Хирургом конфедерации стал Давид ДеЛеон, через девять недель смещенный. Еще через две недели Самуэль Престон Мур стал Генеральным Хирургом и бессменно занимал этот пост до конца войны. Первое, что он сделал на своем посту — потребовал расширения помещений. «Невозможно нормально работать в маленькой комнате, наполненной сотрудниками, просителями, курьерами и кем попало». А работал он много — по воспоминаниям современников, ни один документ не оставался без его внимания, и он, занимаясь вопросами медицины целой армии, находил еще время для переписки с матерями раненых, беспокоившихся о своих сыновьях.
С другой стороны, «Я один раз общался с Генеральным Хирургом, и больше не хочу» - вспоминал один из врачей-конфедератов. «Русский царь не более самовластен, чем он» - вторил ему другой. Но и Пирогов не был человеком, приятным в общении, и про Хаммонда, о котором еще пойдет речь, писали почти то же самое, и Амосов, выдающийся советский кардиохирург, по собственным воспоминаниям, после сложных операций всегда извинялся перед сестрами, на которых кричал...
Обе стороны, при всем старании, катастрофически недооценивали сложность войны, в которую ввязались. Линкольн получил от конгресса одобрение на вербовку добровольцев на 90 дней — так называемая «девяностодневная милиция» (краткосрочные контракты были традиционным бичом армии США еще в Войну за Независимость). Состав ее был удивителен — в течение года до двадцати процентов добровольцев первого набора был комиссован по состоянию здоровья, первичный медосмотр успешно прошли (рекорд скорости — 40 человек в час на одного врача) около 400 женщин, два полных паралитика, и масса хромых, слепых, глухих, идиотов, эпилептиков, детей и стариков. Один из полков состоял на 100% из новобранцев, не осмотренных врачом даже формально. В массе своей, добровольцы представляли, с какой стороны у карабина приклад, но о воинской дисциплине, порядке и гигиене лагеря понятия были самые туманные.
Армия набрала более сотни хирургов, в дополнение к имевшимся (98 хирургов и ассистентов на момент начала боевых действий), потом еще около сотни, а добровольческие и милиционные полки набирали еще и своих. При этом, в разных штатах предписанный экзамен для врачей проходил с разной степенью тщательности, а кое-где полковники настаивали на выбранной ими кандидатуре, и не важно, что образования медицинского нет, человек-то хороший!
На Юге было даже и еще интереснее. В первый момент, из-за ошибки переписчика, из штата полка были выпущены хирург и ассистент. В течение 1861-1862 года на военную службу несколько раз набирались хирурги, пока, наконец, 1 мая 1863 года не был принят закон, позволявший Президенту Конфедерации нанимать столько хирургов, сколько требуется для службы.

Первый враг: лагерные болезни
Учитывая, что никто и никогда в истории США не собирал и близкого количества войск (в Мексиканской войне поучаствовало до 100 тыс. человек, но не одновременно!), нетрудно представить себе первые проблемы, с которыми столкнулись военные врачи.
Разумеется, это были проблемы лагерной гигиены, питания и эпидемий.
«Странно видеть, как образованные, опрятные люди, попав в военный лагерь, перестают стирать одежду и даже умывать лицо и руки», писал современник. Вопрос отхожих мест и уборки лагеря тоже внезапно встал со всей остротой — в городах привыкли к более-менее работающей системе поддержания чистоты и порядка, а привыкшие к жизни в глуши и вовсе не понимали, почему нельзя, как привычно, использовать в качестве туалета любой кустик.
Не могу не отметить, что во время Второй Мировой американская армия испытывала сходные проблемы — например, некоторые бойцы во время боев на Гвадалканале повадились использовать в качестве полевых ровиков... чужие окопы. Великая вещь — традиция.
Для общественного надзора за медициной, по примеру англичан, на Севере создали Санитарную Комиссию, состоявшую из частных лиц, по большей части, без врачебного образования, но с опытом общественной или предпринимательской деятельности — адвокаты, священники, архитекторы, бизнесмены. Впрочем, среди основателей комиссии была женщина-врач, суперинтендант Вашингтонского госпиталя — почти немыслимая по тем временам карьера.
Здесь надо отметить, что знаменитая англосаксонская арефлексия («Как, мы убили? Сто тысяч человек? Мирного населения? Ай-яй-яй, как нехорошо вышло, давайте уже закроем эту тему») имеет и оборотную сторону. Такой любимый в России жанр, как «общественные иеремиады», он же «все пропало», «наш царь — убожество слепое» и прочие «куда ж нам, сиволапым», в Англии и США распространен очень мало. Там предпочитают вопрос «Что я могу сделать в этой ситуации?».
Разумеется, такой подход не препятствует политической борьбе — всю войну Юг был более или менее един, а вот в Вашингтоне шла непрерывная гражданская война между республиканцами и демократами.
Но, как бы то ни было, сходные проблемы решались сходным способом — и пропагандой, и организационными мерами.
При общем дефиците врачей, все вновь поступавшие на военную службу получали низший чин — ассистента хирурга. Все, без исключений — в том числе и бывший военный хирург, профессор кафедры анатомии и физиологии Мэрилендского университета Вильям Александр Хаммонд. Под давлением Санитарной комиссии, система продвижения по старшинству была сломана.
Тем временем, забота о полевых ровиках выросла в проблему масштаба всей армии. В каждом третьем лагере северян после наступления темноты было разрешено мочиться на улицах. Инспекция Санитарной комиссии нашла каждый четвертый лагерь «отвратительным», и столько же получили оценку «грязный». Только 5% отмечены как «достойные».
Санитарная комиссия (очень быстро собравшая мощный коллектив консультантов, включая нескольких профессоров медицины) издала «Циркуляр всем полковникам армии». «Хорошо известно», писалось в этом циркуляре, «Что, когда значительное количество людей проживает в лагере несколько недель, образуется особый тонкий яд, эффект которого проявляется — в слабости мускулов; в боли в животе по утрам; внезапном послаблении кишечника; и, впоследствии, в дизентерии … и более смертельных заболеваниях, таких, как лагерная лихорадка и холера» - да, именно таков был уровень тогдашней эпидемиологии.


This page was loaded Dec 15th 2017, 6:46 am GMT.