?

Log in

No account? Create an account
Паранойя, отпущенная на свободу
Записки штурмраухермастера
ЧУДЕСА 
17th-Feb-2015 02:45 pm
vorcon
8. ЧУДЕСА

Путешественник, приехавший из другой части света и обследующий Европу так, как европейские миссионеры обследуют Африку, может отметить: «Испания заселена двумя породами людей. Одни—худые, изможденные, с явными признаками различных телесных и духовных лишений—называются «кампесинос», что означает крестьяне. Они одеты по-разному: на севере они носят береты или платки, завязанные на голове, на юге,—широкополые шляпы, но повсюду их одеяние отличается изъянами и может быть приравнено к рубищам. Другая порода людей, заселяющих Испанию, напротив, отличается здоровьем. Это краснощекие дородные люди, всегда веселые и жизнерадостные. Они пьют в кабачках вино, они курят сигары и ласкают хорошеньких служанок. Эти люди одеты повсюду одинаково, в широкие черные балахоны, и зовут их «курас», что означает «священники».

В кортесах сеньор Асанья провозгласил: «Испания перестала быть католической!» В дипломатической ложе сидел папский нунций. Он внимательно слушал. Он мог бы вздохнуть—ведь это смертный приговор!.. Но, повернувшись к соседу, он благодушно улыбнулся. Может быть, он вспомнил историю соседней республики Комба и «пожирателей кюре», бранные крики, закончившиеся комплиментами, старушку Марианну, вновь ставшую христолюбивой? Может быть, он улыбнулся, и не думая вовсе об истории, просто потому, что он духовное лицо, а, как уже было сказано, духовные лица в Испании отличаются веселым нравом...

Во Франции кюре стараются на людях вести себя пристойно; даже в трамваях они неизменно читают все тот же зачитанный молитвенник. В Испании «курас» не стесняются. Они заходят в кабачки, курят большие вонючие сигары, в просторечьй именуемые «смерть собакам», балагурят, заигрывают с девушками. В деревне «кура» тотчас же находит красивую девушку, красивую и к тому же бедную—таких немало в Испании. Избранная становится служанкой. Днем она работает на «куру», ночью также. Когда «куре» она надоест, он возьмет другую. Возле Ля Альберки у одного «куры» целый гарем,—здоровый, красномордый, он работает день и ночь—то девка, то месса, здесь же огород, здесь же взыскать за требы, здесь же апостол Павел. Когда приключается неприятность, девушка спешно уезжает в Бехар или в Пласенсию. «Байстрюка» берут в воспитательный дом. Мать никуда не берут—ни на ферму, ни на фабрику. Впрочем, в каждом испанском городке имеется публичный дом, и женщина без работы не остается. Что касается «куры», то он уже успел присмотреть другую.

Гениальный старик протоиерей из Ита рассказывает, что произошло с духовными особами в Талавере после того, как один чересчур суровый епископ запретил им пользоваться женскими услугами. «Обратимся к королю Кастилии. Он знает, что мы все из плоти...» Один стонал: «Я оставлю Талаверу, перееду в Опоресу...» Санчо Муньес хитрил; «Откуда епископ может знать, кто моя служанка? Может быть, она моя родственница? Может быть, я ее держу из милосердия?» Третий клялся, что ни за что он не оставит своей любимой Орабуены. Это написано 600 лет тому назад, но в Испании многое живо вне истории: тем же плугом пашет землю крестьянин, так же осел тащит глиняные кувшины с водой, так же веселые «курас» развлекаются со своими служанками. Только епископы стали осторожней, они не отдают опрометчивых приказов.

Да, слов нет, хорошо живут «куры» в Испании! Однако, еще лучше живут «фрайлес», то-есть монахи. Монастыри в Испании никак не похожи на скромные скиты и созданы они отнюдь не для умерщвления грешной плоти. С виду они похожи то на дворцы, то на прекрасные усадьбы. В Саламанке имеется монастырь-небоскреб, нечто вроде правления нью-йоркского банка. Чем богаче край, тем больше монастырей: монахи умеют выбирать места не только живописные, но и хлебные. Бедному человеку попасть в монастырь столь же трудно, как евангельскому верблюду пролезть сквозь ушко. Монахи дают землю в аренду, а деньги в рост; они участвуют в акционерных обществах, и настоятель хорошего монастыря, раскрывая «Эль дебате», интересуется не только телеграммами из Ватикана, но также биржевыми курсами. Много заводов и копей на севере Испании находятся под финансовым контролем иезуитов.

Иезуитский монастырь близ Мурсии. На воротах крепкие запоры: май может повториться. В монастыре было 40 монахов, теперь трое, остальные пердпочита-ют временно светский костюм и частные квартиры — они боятся не столько речей сеньора Асаньи, сколько анонимной толпы, керосина и коробки спичек. Трое остались, чтобы вести дела. Один продолжает обучать детей слову христову. Другой присматривает за рабочими, которые работают в монастыре. Третий договаривается с крестьянами: ведь в этом году, несмотря на все пламенные речи депутатов, монастырь сдал крестьянам в аренду столько-то «таулий» и получил за это столько-то тысяч пезет.

В Мадриде сожгли 20 монастырей, некоторые монахи отбыли за границу для высокой дипломатической работы, но большинство продолжает трудиться на месте: увещевают, обучают, подрабатывают. В Малаге монахи из сожженных монастырей сняли новые помещения и открыли школы. Они вовсе не склонны расстаться с вековой жизнью — сытой и привольной.

Для людей с жизненным опытом монастырь — санаторий. Я видал одного монаха в Сеговии, он был богатым адвокатом, славился кутежами и любовными проказами. Потом он устал. Экклезиаст говорит: «Всему свое время». Бывший адвокат гуляет по монастырскому саду, нюхает цветы, изучает романские барельефы, читает книжки.

К столу у него прекрасная снедь, старое вино. Никаких мирских забот, человек отдыхает, к тому же он, разумеется, молится и своими молитвами спасает весь христианский мир.

Спасти Испанию не столь-то просто. Мало для этого и благодушия нунция, и трудолюбия «курас», и молитв «фрайлес». Против поджигателей можно выставить пикеты гражданской гвардии, но кто спасет католическую Испанию от безверья?.. Пока государство содержало всю веселую братью, крестьяне ходили в церковь, любовались парчовыми платьями раскрашенных кукол, словом — делали все, что должны делать исправные прихожане. Но вот поговаривают, будто крестьянам придется содержать этих весельчаков... Крестьяне угрюмо почесываются. Говоря откровенно, они смогут прожить и без кукол... Месса не гвозди и не соль, за мессу не платят! Нунций улыбается, но в душе нунций несколько встревожен.

Так начинаются чудеса.

Осенью этого года некая девица, по имени Рамона Оласабаль, вполне своевременно удостоилась посещения святой Марии. Последняя дружественно с ней побеседовала, а потом небесным мечом пометила ладони счастливой Рамоны. У Рамоны тотчас же нашлись последователи: девочка Мария Асурменди объявила, что она тоже видела богородицу, которая рук ей не царапала, но только улыбалась и, улыбаясь, подарила ладонку. Иоахим Мучатеги, 9 лет от роду, также видел богоматерь, она рассказала ему что-то «по-секрету». что именно, он рассказать не может. Может быть, о речи сеньора Асаньи?.. Или об аренде монастырских земель?.. Кто знает!.. Хуана Мурабель видела богородицу с семью мечами, а Хуана Ларос видела богородицу среди звезд. Словом, удостоившихся было немало; однако забыть Рамону Оласабаль никто не мог: как-никак у Рамоны поцарапанные ладони. Правда, врачи, осмотревшие девицу, заявили, что ее ладони порезаны обыкновенным ножом и что Рамона страдает гемофилией, но врачи, как известно, заведомые безбожники. В деревню Эскиога стали стекаться десятки тысяч паломников.

В других местах Испании весельчаки тоже не дремлют. Бесспорно, Испания вступает в эру чудес; причем не только видений, но чудес вполне реальных: автомобиль останавливается на краю бездны, умирающий лихо вскакивает с одра, пуля ударяется об ладанку. Чудеса в Испании всегда отличались реализмом. Поэт Гонсало де Берсео записал в свое время множество таких чудес: Например, монахиня согрешила. Она беременна. Ей грозит строгое наказание. В монастырь приезжает епископ. Монахиня просит богоматерь: «Вступись!» Та тотчас же является. Она не царапает ладоней — нет, она занята вполне серьезным делом: она принимает у монахини ребенка, как хорошая повивальная бабка; после чего она уносит младенца в лес к некоему Педро—на воспитание. Епископ приказывает опытным повитухам осмотреть монахиню. Повитухи заверяют, что подсудимая отнюдь не беременна. Тогда епископ, осерчав, хочет наказать игуменью, оклеветавшую монахиню. Желая спасти игуменью, монахиня падает на колени и рассказывает епископу о том, как богоматерь у нее приняла младенца. Все умилены, все идут в лес к Педро и, увидев в колыбели новорожденного, все прославляют богоматерь. Таково классическое чудо XIII века. Чудеса XX века отличаются только меньшей фантазией и большей последовательностью: они должны не столько утешить, сколько напугать — богоматерь призывает добрых католикоз вступиться за права апостольской церкви.

В Бискае и в Наварре католики открыто призывают к борьбе с богопротивной республикой. В Андалузии и в Эстраімадуре они еще прячутся среди сетований, молитв и бабьих шопотов. Повсюду в темноте исповедален они говорят теперь не только о заветах апостола Петра и о святости поста, но также о дьявольских происках безбожников и смутьянов. Они куда толковей и серьезней испанских журналистов, те ведь получают только скудные построчные, а «фрайлес» и «ку-рас» защищают свои акции, свою землю, свои дома и свою власть.

Недавно полиция «нашла» в одной из церквей склад огнестрельного оружия. Очевидно, сеньор Асанья не вполне доволен улыбкой нунция. Он хочет сделать нунция сговорчивей. Полиция находит только то, что она должна найти. Кто знает, сколько в Испании подобных арсеналов?.. Найдено несколько револьверов — это относится к дипломатии. В монастырях и церквах попрежнему работают представители воинствующей церкви: они подготовляют чудеса и выборы, они закрывают заводы и оставляют землю необработанной, они науськивают темных женщин и они сторговываются с гражданской гвардией. Они знают, что судьбы страны теперь решаются не десятком смельчаков с револьверами. У них другое оружье и другие арсеналы.
This page was loaded Sep 20th 2019, 6:26 am GMT.